Ошибка Хаджи-Баба

    Авраам Фиркович был удивительно колоритной фигурой. Гигантского роста, богатырского сложения, обладавший огромной физической силой, он мог рукой остановить мельницу на полном ходу.
     Вместе со своим отцом, происходящим из литовских караимов, он занимался хлебопашеством и до 20 лет не помышлял не то что о научной, а и вообще о какой-либо интеллектуальной деятельности.
     Однако, женившись в 20 лет и сделав неудачную попытку вести самостоятельное хозяйство, он решил обратиться за советом к своему родственнику - учителю и старшему газзану Луцка М.Султанскому. Тот, подметив у молодого богатыря незаурядные умственные способности, посоветовал ему заняться своим образованием. И вот, уже будучи отцом нескольких детей, Фиркович пошел в караимскую школу. За пять лет он настолько преуспел в учебе, что мог переводить Библию с древнееврейского (караимы предпочитают говорить <древнебиблейского>) на караимское наречие западных караимов.
     Быстро продвигаясь по службе, он стал в конце концов домашним учителем и воспитателем детей гахама Бабовича. Одновременно Фиркович занялся общественно-просветительской, научной, литературной и издательской деятельностью.
     И тут он совершил одну ошибку, в которой сам неоднократно каялся публично. Но было уже поздно. И опрометчивый поступок черной тенью лег на все научное творчество Фирковича. Дело в том, что он выпустил два сочинения, в которых обличал Талмуд, талмудистов, а заодно и весь еврейский народ. Эти книги, особенно <Масса-у-мерива> (<Покушение и споры>) были написаны в такой резкой, неуважительной к оппонентам форме, что вызвали возмущение даже у караимов, что и говорить о раввинистах.
     Сима Бабович также осудил поступок своего протеже, но не нашел никого, кто лучше Фирковича справился бы с поручением графа Воронцова.
     Выполняя нелегкую, а подчас и опасную работу по добыванию и изучению различных караимских рукописей и письменных памятников, Фиркович несколько раз исколесил весь Крым, объехал Кавказ, Турцию, Палестину и Египет, в результате чего собрал богатейшую коллекцию (около 300) караимских, еврейских и самаритянских рукописей, разобрал, расшифровал и издал 770 надгробных надписей со старых караимских кладбищ в Чуфут-Кале, Мангуб-Кале, Солхат-Кале, Феодосии.
     После смерти ученого была развернута кампания по обвинению его в фальсификаторстве. Особенно настойчивым обвинителем стал А.Гаркави - хранитель коллекции Фирковича в С.- Петербургской публичной библиотеке.
     Тем не менее, ценность трудов и находок Фирковича была признана многими как караимскими, так и еврейскими учеными.
     За свою научную, духовную, просветительскую деятельность Авраам Фиркович получил у крымских караимов и мусульман почетное прозвище <Хаджи-Баба> - Святой отец.
     Девятнадцатый век был не только веком "дикого" капитализма, но и веком "дикого" коллекционирования. Многие виды собирательской и исследовательской деятельности только становились в то время профессиональным занятием, однако даже присутствие профессионалов не всегда помогало делу (самый яркий пример - находки Шлимана). Да и представления о том, кому и на каких правах должны принадлежать те или иные сокровища, только формировались. Так что "сбор коллекций" нередко производился под дулами орудий и пулеметов или при помощи иных штатных средств.
     Орудий в распоряжении Авраама Фирковича не было. Были только невероятная целеустремленность, упорство, бесстрашие (в сороковые годы он дважды побывал на охваченном войной Кавказе), а где надо - и хитрость. Некоторые уловки, помогавшие приобретать бесценные сокровища, навсегда остались его тайной.
     Авраам Фиркович был, без сомнения, личностью незаурядной. Иначе не стал бы родившийся в 1787 году на Волыни, в Луцке, мельник одним из духовных лидеров караимов - адептов религиозного движения, отколовшегося в VIII веке от ортодоксального иудаизма. Страсть Фирковича к собиранию старинных книг родилась из его стремления к возрождению духовной культуры караимов, их древней мудрости. Был в его разысканиях и чисто практический смысл: в конце XVIII века центры восточноевропейского караимства (Крым, Украина, Литва) оказались в составе Российской империи, и открытия в области караимских древностей могли помочь общине караимов получить от властей привилегии.
     В течение нескольких десятилетий Фиркович занимался пополнением своей коллекции - причем вел упорные поиски не только в России. Он дважды побывал на Ближнем Востоке (во время второго путешествия ему было под восемьдесят!). В результате Фирковичу удалось собрать огромную и уникальную коллекцию рукописей на древнееврейском, самаритянском, караимском, арабском и других языках, которая попала в конце концов в Императорскую публичную библиотеку в Санкт-Петербурге, где хранится и по сей день.
     После смерти Фирковича, когда его собрание сделалось объектом пристального научного изучения, возникли сомнения в достоверности датировок некоторых рукописей, а затем и в подлинности самих рукописей. Надо сказать, дух фальсификации витает над многими коллекциями той поры. Нет смысла, однако, судить коллекционеров по меркам нашего времени - ведь то были люди иного склада и иной исторической ситуации, так что многое, что нам представляется недопустимым, было для них оправданным. Успех Фирковича-коллекционера стал, как это ни странно, его злым роком: рукописей оказалось так много, что специалисты явно не справлялись с их обработкой. К тому же ученая полемика, разгоревшаяся по поводу его собрания, порой выходила за рамки науки, а жертвами этого зачастую становились и сами рукописи, и посмертная слава их собирателя. Однако сегодня ученые склоняются к выводу, что огромная ценность коллекции, даже принимая во внимание страсть Фирковича к "удревнению" находок, не подлежит сомнению.
     Несмотря на это, Авраама Ферковича может служить образцом для подражания как ученый и человек горяче любящий свой народ и как крупный специалист в области иудаики.